Главная Молодежь Кундыш-Мучакш.Здесь живут молодые?

Кундыш-Мучакш.Здесь живут молодые?

03.09.2013
Кундыш-Мучакш.Здесь живут молодые?

Нет ничего хуже безнадежности, и нет ничего важнее надежды. Сотни деревень Санчурского района исчезли. Поэтому с огромным волнением я ехала на это редакционное задание - написать о последних уцелевших деревнях Корляковского сельского поселения. Кундыш-Мучакш, Смертино и Киримбаево. Когда с лица земли исчезнут эти три  названия, Корляки останутся в полном одиночестве. Было тревожно. Одно дело - знать, что деревни, знакомые с детства, умерли, другое - увидеть это своими глазами.

В восемь утра в рабочий вторник жизнь в Санчурске уже кипит. Люди идут и едут на работу. А что там - в 37 километрах от райцентра? К счастью, в Корляках нас ждал один человек. Анатолий Николаевич Репняков согласился быть гидом в этом репортаже, вместе с нами поехать в деревни, поговорить с людьми и рассказать, как там все было тогда, в другую эпоху. 24 года он проработал председателем колхоза "Динамо", соседнего с корляковским колхозом им. Тимирязева, и 14 лет - директором Корляковской сельхозхимии. А жил с семьей всегда в Корляках, как и сейчас.

На дороге Санчурск-Корляки активно трудились дорожники. Она явно становится лучше. Забрав Анатолия Николаевича у дома, мы выехали в первую деревню - Кундыш-Мучакш. Это её историче-ское название, в советское время она называлась Правление, сейчас название восстановлено. До революции деревня была бедняцкая и шебутная - именно здесь образовался один из первых колхозов. Отсюда и название "Правление", "Правленские". От Корляков до деревни рукой подать, всего лишь пересечь речку Корлячку (Корляки стоят на слиянии Корлячки и Большого Кундыша).  В советское время Правленские  уже почти слились с Корляками…

Корлячка - узенький ручеек. Вместо моста через речку - дамба, покрытая плитами,     с проложенной трубой. Неожиданно оказалось, что плиты эти в свое время "добыл" для села Анатолий Николаевич:

- На одном из совещаний в Кирове оказался с нами директор ЖБК. Они как раз начинали выпускать экспериментальные дорожные плиты. Я и поговорил с ним, мол, нужны нам очень ваши плиты, а он не отказал, дал 600 метров. Вот сколько лет уже лежат, терпят, а то ведь деревянный мост каждый год ломался.

Мы въехали в Правление. Как не хотелось увидеть эту деревню мертвой, разрушенной! Вот дом. Другой. Третий. Э-э-э... да тут люди живут! И, судя по всему, живут не так уж плохо: аккуратные домики, спутниковые антенны, современные теплицы в огородах. Кое-где - пластиковые окна. Мы вышли из машины. В окно ближнего дома - трехоконного, обшитого тесом, с наличниками и новыми сенями - выглянула из-за занавески детская головенка. Наблюдатель был совсем кроха, едва доставал до подоконника. А на улице ни души. Где же все люди?

Мы с Анатолием Николаевичем прошли по тропинке. В центре деревня расходилась на две улицы. Длинная часть называлась почему-то "кочерга". В месте развилки всегда, сколько я помню, было болотце, покрытое на проезжей части бревенчатым мостом. Мост был на месте и сейчас, только все бревна слегка обугленные, обгоревшие. Как удалось узнать позднее, на его строительстве использовались остатки дома, пострадавшего от пожара. А дальше большой отрезок проезжей части оказался перепахан плугом. Местные жители позже пояснили: тут были очень глубокие, совершенно не проезжие колеи, поэтому улицу перепахали, чтобы их выровнять, но еще не примяли вспашку. Анатолий Николаевич качал головой. Когда был бы колхоз, разве он не наладил бы все, как следует? Но все же и мост, и запаханные колеи говорили: забота тут есть.

- Раньше жители "кочерги" проезд-то бревном перегораживали, пускали машины в объезд, а сами жили без шума и пыли! Хитрые были, - смеется Анатолий Николаевич.

Мы идем по деревне. Здесь и сейчас тихо, чисто и очень зелено. Большинство домов скромные, но жилые. Хотя есть и руины, но их гораздо меньше, чем в самих Корляках, где почти умерли целые улицы, например старейшая - Колхозная. В аккуратную кучу сгружены в сторонке остатки ржавеющей сельскохозяйственной техники. Наконец,  нам встретился "живой" человек: пожилая женщина в платочке и жилеточке перед маленьким домиком убирала в сарай щепу. Домик старый и ветхий, в окнах ярко горит красная герань. Женщина оказалась старой знакомой Анатолия Николаевича и рада была вспомнить былые годы. Софье Алексеевне Пекшеевой давно за 80. Она всю жизнь трудилась в колхозе, жила в деревне Киримбаево.

- Да не живу я тут, на лето пожить в родные места приезжаю. Не смотрите так, это не мой домик, меня в него знакомая пожить пустила. Сама она тут тоже не живет - у нее хороший дом есть. А постоянно я в Шаранге живу, у дочки. Сыновей у меня двое, один - в Яранске, другой - под Йошкар-Олой. Народу нету? Так на работе же все. Тут в основном везде молодые живут: и в этом доме, и в этом, и в том. Есть тут несколько таких, как я, - одиноких старушек, а так - молодые в основном. Женщины - кто в школе работают, кто в геронтологии, кто в администрации сельской. Мужья работают у тех, кто лесом занимается. Дети тут у всех. Как я живу? Хорошо, не жалуюсь. Пенсии хватает ли? Да хватает. Здоровье? Тоже ничего. В больнице, бывает, лежу, дети заботятся. Какие проблемы у меня есть? Да вот горько мне только одно напоследок, что забыли нас - детей войны. Отец мой без вести пропал, нас шестеро детей осталось. Тяжело-то как было, невозможно без слез вспоминать то время. Что ж нас забыли-то?

- А я отца своего так и не знал, - грустно сказал Анатолий Николаевич. - Когда он ушел на войну, я совсем маленький был.

Текст и фото Л. ПАХМУТОВОЙ
 

Комментарии (0)



архив новостей

Реклама

опрос

Каталог организаций